написать письмо музыкантамна главную
Мифология
Город Ангелов и Демонов. Глава 2. Странная Тишина.

Митя приехал в центральную часть трясущейся от рыночной лихорадки России из далекого Братска. О–о, даже не хочется заниматься описанием тех далеких от российских столиц сибирских городов, и тем более живущих там людей. Достаточно просто взглянуть на карту России и представить себе необъятные и невообразимые по своей географической протяженности, бескрайние сибирские пустыни, поросшие тайгой, перерезанные громадами водных акваторий Оби, Иртыша, Енисея и Лены. Пустыни они в том смысле, что на многие сотни и тысячи квадратных километров там нет ни одной живой души. Даже скоростные экспрессы несутся и несутся по этим просторам сутки напролет и одно только спасение тогда для едущих по этим просторам пассажиров – спать. Спать и смотреть сны под мерное покачивание вагонов, да такой же мерный и однообразный перестук стальных колес. Из провинциального Братска наш сибирский паренек по имени Митя уехал в столичный Санкт–Петербург искать счастья, интересной работы, романтических любовных приключений, поэтического вдохновения… Ох, да мало чего еще ищет молодое и неопытное сердце двадцатипятилетнего подростка-переростка, надеющееся уехать от мамы, провинциальной скуки, и еще, быть может от того, что в медлительной и консервативной атмосфере российских провинциальных городов так много томится потенциальных, но малодушных и нерешительных «ломоносовых», «менделеевых» и «есениных». Вы, наверное, можете себе представить, сколько восемнадцати-, и двадцатилетних российских девушек и молодых людей мечтают вырваться из своих провинциальных городов и поселков. Огни больших городов манят и мучают своими соблазнами их молодые неокрепшие души. Что ждет их? Сказочные перспективы или лапы «желтого дьявола»? Увы, в большинстве случаев – второе. Приехав в Питер, Митя очень скоро уразумел – здесь его никто не ждет. А значит, выживать тут придётся в одиночку. Митя стал уличным торговцем. Торговать ему приходилось массой всевозможной всячины, от авторучек до газет, журналов и книжек для «садоводов–огородников». А по вечерам Митя писал стихи. Да, как и положено всякому русскому парню, он был поэт. Он был также и писатель, и у него была Мечта. И надо признать — он приехал как раз туда, куда надо. «Романтическо-поэтический» Питер, в отличие от торгашеско–прагматичной Москвы, уже многие десятилетия притягивает всяких поэтов, художников и музыкантов своими сказочными старинными проспектами, ажурными разводными мостами и таинственными арками сумрачных двориков–тупиков. Стоило ему сойти с поезда и сделать всего несколько шагов от Московского вокзала в сторону Невского проспекта, как первый же попавшийся ему бомж, отхлебнув из его бутылки пивка и стрельнув у него папиросу, в знак признательности резанул такие стихи: … мы сделаны не здесь, Здесь мы почти не мы, Здесь говорить нам не о чем И нечего петь Для полумёртвой зимы. Обугленный причал, Ты слушаешь меня, Так возникает новое начало начал, Из квадрата огня… И бомж исчез. А Митя еще минут десять стоял с отвисшей челюстью и задумчивым видом, с пустой бутылкой в руке. Город Петра с первых же шагов дал ему понять, что гениев тут и без него пруд пруди. Особенно гениев непризнанных. Не известно, долго ли, коротко ли скитался наш Митя по метрополитену и пригородным электричкам, бубня монотонные, заученные фразы, типа: - Обратите внимание, господа… Или: — Вашему вниманию предлагаются новые и очень недорогие… Но однажды он встретил одного такого же паренька, точно так же бегавшего по электричкам со всякой мелочевкой. Паренька звали Игорек Рагулин. Он был худ, большеглаз и являл собой тип людей, которых принято называть «исусиками». Что-то в их лице действительно напоминает выражение лика Спасителя, каким мы его обычно видим на иконах. Игорек имел одну замечательную манеру: разговаривая с собеседником, он не просто говорил о чем-то , не просто что–либо объяснял, а «вещал». Вещал, широко выпучивая свои, и без того немаленькие глаза, делая мину невероятной серьезности и важности. Многих это буквально гипнотизировало и заставляло верить во все, что изрекал наш «иисусоподобный Игорек». По крайне мере, в первые минуты, часы или дни общения. До тех пор, пока собеседник не узнавал Игорька поближе и не понимал - между тем, что Игорек «вещает», и тем, что он делает фактически - разница очень большая. Но наш Митя не был психологом. Он был поэтом, романтиком, и был он просто-таки доверчивая душа. И когда Игорек стал рассказывать ему про некий сказочный городок с малоприметным названием Покровск, Митя обомлел. И что нашел он в этом огромном, холодном, и в сущности, окаменело–равнодушном городе, кроме жалкого существования в одной из комнат–пеналов с окошком, за которым виднеется кусок свинцового питерского неба? Да еще однообразное, изнурительно–постыдное и каждодневное беганье по электричкам, превращающее жизнь в один непрерывный «день сурка». В городе, о котором одна моя знакомая покровская поэтесса, Аня Макарова написала несколько таких вот незабвенно – заунывных строк: Низкого неба рваный клочок, Узких улиц дороги длинны В жестком наряде цепь берегов Стройной каймою вдоль зданий старинных… … тусклое небо, грязная медь, Мокрые улицы и переулки, Стылые воды Невы не согреть Позднею ночью, ненужной прогулкой. И вдруг убедительно–вещающий, с выпученными глазами «иисусоподобный» Игорек рассказывает Мите о неком городке, посреди которого высится своими башнями неприступная крепость-монастырь, и где двести семьдесят дней в году светит яркое солнце, и текут чистейшие родники с изумрудно – хрустальной водой средь земляничных полян. На тебе! Это куда ж я приехал? Это кому ж я тут нужен? Это на что же я тут трачу драгоценные дни своей молодой, талантливой жизни? А тем временем, буквально в каких–нибудь шести часах езды на автобусе, лежит и купается в яблоневых и вишневых садах маленький город–сказка и сияет своими золотыми куполами древняя всероссийская, а если точнее — «всемирная православная святыня», Покровский Свято–Троицкий монастырь. И там, посреди монастыря, стоит «святой источник» с чудодейственной целебной водой, а рядом в старинных гробах лежат чудотворные мощи великих подвижников и молитвенников земли русской. Долго, весь вечер и весь следующий день после разговора с Игорем лежал Митя на своей кровати, глядел в грязный потолок питерской коммуналки и думал. А потом собрал он нехитрые свои манатки, достал из загашника жалкие свои триста рублей — все, что удалось скопить за полгода этой питерской жизни, и пошел на вокзал. На автобусном сидении валялся обрывок тетрадного листка. На нем виднелся отрывок, написанный чьим–то неровным почерком: «…дорогая моя! Я все еще живу и пою свои песни, и пишу свои нелепые стихи. И все это только для того, чтобы ты смеялась и плакала. Ибо мир этот есть только мираж, и нет в нем ничего, кроме твоих слез и твоего смеха. И когда ты смеешься или плачешь, в твоих глазах отражается Вечность, бесконечная и сияющая Вечность, сотканная из самых обычных человеческих чувств…» ( Одинокий путник) Митя вышел из рейсового автобуса на главной площади Покровска в ясный полдень и сразу же понял - все, о чем рассказывал ему Игорек в душной питерской забегаловке – правда. И это ощущение правды захлестнуло его томительным половодьем новой, совершенно не знакомой ему жизни и ожиданием чуда. Впереди было то, что единственно и делает жизнь интересной и осмысленной — тайна. И её обязательно надо было разгадать. Перед ним был маленький «русский Твин Пикс», город ангелов и демонов. Русская Вифания и одновременно русская Голгофа - место, куда многим, оказывается, очень трудно добраться, и откуда еще труднее бывает выбраться. *** Вот уже пятнадцать, а то и все двадцать минут стоял наместник Свято–Троицкого монастыря архимандрит Тихон около святого колодца. Удушливый, цепенящий страх не давал ему двинуться с места. На монастырской площади, как назло, не было ни души в это послеобеденное время. Большинство братии отдыхало в своих кельях. Архимандрит Тихон стоял, тщетно надеясь получить помощь от нескольких, случайно оказавшихся тут туристов. Вокруг него ходил кругами незнакомый мужчина лет тридцати. Он страшно вращал выпученными глазами и энергично размахивал своими ручищами. Он кружил и кружил около оцепеневшего наместника. И казалось — не будет этому конца. Положение было постыдным и нелепым. Грозный отец Наместник, человек, перед которым трепетала большая часть братии, оказался в положении столь же беспомощном, как положение младенца или ягненка, оставшегося без матери, один на один с хищным зверем. Одному Богу известно, сколько бы могла еще продолжаться эта мука, если бы на крыльце братского корпуса не показался молодой охранник. Парня звали Андреем. Несмотря на свои двадцать шесть лет, Андрей успел пройти службу в элитных частях Российских ВМФ, в отдельной роте боевых пловцов военно-морского спецназа. Тех самых, что прозваны «морскими котиками». К тому же Андрей успел поучаствовать во второй чеченской кампании, где и получил осколочное ранение в ногу, да заработал ревматизм сердца. Собственно, это и привело его в монастырскую охрану, набранную нынешним Наместником сплошь из числа бывших работников МВД. Увы, несмотря на свой вполне реальный опыт работы в «органах», почти что все эти «пенсионеры» вряд ли могли чем-то помочь несчастному отцу Тихону в столь роковую для него минуту. Так что, как говорится в среде верующих, сам Бог послал отцу Тихону этого, молодого еще боевого пловца–диверсанта. Тот, по счастью, только что отобедал в монастырской трапезной, и теперь несколько минут стоял удивленный на ступеньках братского корпуса и наблюдал, прищуривая свои голубые, пронзительные глаза и оценивая сложившуюся ситуацию. С одной стороны, Наместнику явно угрожала опасность, ибо круживший вокруг него человек был явно сумасшедшим, а может быть еще и бесновато–болящим, что частенько означает одно и то же. С другой стороны, Андрей помнил инструкции, данные ему самим отцом Тихоном, которые запрещали осуществление прямого насилия на территории монастыря. Бить хулиганов и таких вот бесноватых вообще–то разрешалось, но только за стенами монастырскими и не на виду у туристов. Но, как говорится, на все случаи жизни инструкции не придумаешь, и действовать Андрюхе надо было по обстановке и действовать немедленно. Андрей помедлил еще только мгновение, соображая главным образом, не сон ли это или недоразумение. Потом он все-таки принял нужное решение, легко оттолкнулся от крыльца, в несколько прыжков преодолел отделявшее его от святого колодца расстояние. Андрей подлетел к бесновато–сумасшедшему гражданину и, саданув тому для начала по печени, чтобы не дёргался, ловким приемом заблокировал ему руку и поволок беднягу вверх, к Благовещенскому храму, а оттуда уже за монастырские ворота. Отец Тихон несколько секунд еще продолжать стоять у колодца, как бы не веря до конца в свое избавление. Потом деревянной, нарочито-медленной походкой смертельно напуганного человека отправился в свои покои, захлопнул за собой стальные двери, и, миновав еще несколько дверей, снабженных сигнализацией, обессилено рухнул в старинное, обшитое малиновым бархатом, кресло. Чего уж там и говорить — еще немного, и не помогли бы ни расставленные по всему монастырю видеокамеры, ни сигнализация, ни двадцать четыре созданных в попытке оградить и обезопасить себя от вездесущего «терроризма», милицейских поста. Да, ежели бы не быстроногий, владеющий спецназовской рукопашной техникой Андрюха, кто его знает, чем бы все закончилось? Вот ведь, бывает же! Всё происшедшее казалось жутко-обыденным и одновременно почти нереальным. Неужели всей этой сцены не наблюдал дежуривший круглосуточно за видеомониторами охранник? Видеокамеры стали расставляться по монастырской территории сразу после вступления в должность нынешнего Наместника. Сначала, когда их еще было несколько, никто на них не обращал особого внимания. Ну, стоят и стоят себе – наверное, это новое распоряжение от московского начальства, а может это меры по охране ценностей монастырской ризницы, в связи с каким-нибудь требованием местного УВД. Ценности в монастыре действительно имелись немалые. Но через некоторое время стало наблюдаться такое увеличение видеокамер, что только одними мерами по охране монастырских ценностей этого объяснить уже было нельзя. Ясно было, что тут кроется какая-то иная причина и загадка. Но вот ведь, поди ж ты! Из более, чем тридцати камер, расставленных по монастырю, ни одна не смогла зафиксировать происходящего в самом центре монастырской территории. И опять, ежели бы не расторопность и быстрая реакция молодого охранника, бог весть сколько бы еще продлились ужасы и муки отца Наместника. Если войти в Свято–Троицкий перворазрядный мужской монастырь так, как в него входит ежедневно от нескольких сотен до нескольких тысяч приехавших сюда туристов и паломников, через главные, называющиеся «святыми», врата, первое, что ощущаешь, — это состояние невероятного, почти нездешнего покоя и тишины. Где–то там, в недрах монастыря идет вечерняя служба. В своих кельях, в многочисленных и разбросанных по всему монастырю жилых корпусах молится монашеская братия. Вот неспешно, по-старчески медленно идет из братского корпуса седой как лунь схимник. Иной раз быстрой, стремительной походкой промелькнет куда–то по известному только ему одному делу, тоненький, как черная веточка, послушник. И опять тишина, шелест листвы и негромкое щебетание птиц. Покачивают своими разноцветными главками цветы, в изобилии рассаженные заботливой братией и во множестве приезжающими сюда на богомолье женщинами цветы. Все за этими каменными стенами устроено для молитвы и созерцания, для таинственной встречи с Богом. Но каждому пришедшему сюда для этой «великой встречи» надо бы знать, что сначала его ждет встреча с самим собой. И результат этой встречи непредсказуем. Вот таким же тихим летним вечером вошел Митя впервые в своей жизни под своды надвратного храма и ощутил эту странную тишину. И в этой тишине будто бы слышен едва уловимый шепот: «Не уезжай… Останься…» Здесь действительно хотелось остаться. Душа здесь чувствовала этот целительный для нее покой и тишину, и своим беззвучным голосом умоляла рассудок об остановке. Ладно, решил Митя, поживу здесь, сколько смогу. Смог прожить в абсолютно чужом Питере, значит проживу и тут.

©2003, Инструкция по выживанию

веб дизайн студия az solutions:
разработка сайтов, раскрутка сайтов