написать письмо музыкантамна главную
Мифология
Город Ангелов и Демонов.Глава 3. Тень Патриаха.

На стареньком круглом столе все было заставлено грязной посудой. Такую же старую, изрезанную во многих местах клеенку, которой был накрыт стол, никто, кажется, не вытирал уже неделю. Незабвенный Колян — хозяин дома потянулся заметно дрожащей рукой за рюмкой самогона, и, выпив оную залпом, зажмурился от раздиравшей его горло вонючей гадости. Говорят, что в эту «гадость» местные изготовители подмешивают димедрол. Но в это не особо верится. Гораздо вероятней выглядит история о знаменитой «Ключихе». За самогоном к этой даме ходят почитай все окрестные алкаши, и она добавляет туда немного дихлофоса. Это затем, чтобы если уж било по мозгам, так било.

- Атас полный! – всё время оживленно восклицал Колян, когда рассказывал приезжему Мите очередную историю из монастырской жизни.

- Ага, а ты бы, дорогой ты мой, приехал сюда при наместнике Гаврииле. Вот уж был наместник, так наместник! Помнится, дарил он как-то моей матушке пластинки, выпущенные в семидесятых фирмой «Мелодия» с записью колокольных звонов и церковных хоров. Это тогда было редкостью. Не то, что сейчас. Так вот, выносит моей матушке евоный келейник пакет с пластинками. Пришла матушка домой, достала из пакета пластинки, а на них собственной рукой архимандрита Гавриила написана дарственная надпись. Ну, типа, «на долгую память о монастыре», и подпись: «п/п Стебленко». Ну, в том смысле, что «подполковник государственной безопасности Стебленко».

- Атас полный! — резюмировал Колян, наливая себе очередную порцию самогона.

Рассказывают так же старожилы прилегающих к монастырю домов историю о том, как выпроваживала «гаврииловская братия» из монастыря делегацию американских конгрессменов. За каким лешим принесло этих народных избранников из далекой Америки в Свято – Троицкий монастырь, история умалчивает. Но вот что из этого визита получилось на практике, история как раз имеется, и история весьма правдивая.

Неизвестно, как управляет епархией Владыка Гавриил в качестве епископа. Управление же монастырем, будучи еще архимандритом, он осуществлял так, как и положено бывшему подполковнику госбезопасности. А именно — твердой рукой с гневно сверкающими очами. Мало кому из послушников и монахов посчастливилось не отведать его отеческой и карающей десницы, сиречь, его кулака. В дополнение к этому им была создана некая монастырская «зондер-команда» из числа особо приближенной братии. Это были молодые, физически развитые парни, как правило, из бывших спортсменов. Им было доверено выполнять в монастыре полицейские функции. Все члены этой гавриловской команды сделали в последствии неплохую церковную карьеру. Но интересно еще и то, что большинство из них, спустя многие годы, по разным причинам оставили монашеское поприще. Кто-то оказался под церковным прещением, с кого–то поснимали кресты, кто–то просто нашел себе подругу жизни и ушел в мир. Но тогда все они слепо и неуклонно выполняли суровую волю архимандрита Гавриила и свято верили в то, что выполняя все приказы Гавриила, они тем самым служат Богу и Церкви.

Однажды утром после литургии архимандриту Гавриилу доложили, что через святые ворота обители на территорию монастыря вошла группа американских конгрессменов, находившихся на территории нашей страны с дружеским визитом. Немедленно по распоряжению наместника была собрана «зондер-команда». Около десятка дюжих молодцов в черных подрясниках, взявшись за руки и образовав живую цепь, выстроились в ряд и стали на пути у спускавшихся вниз от Благовещенского храма американцев. Затем, в совершенном молчании, эта черная зловещая цепь двинулась навстречу разинувшим от удивления рты конгрессменам. В нерешительности они некоторое время топтались на месте, но, не выдержав этой наводящей ужас психической атаки, кинулись прочь. Быстренько позалезали в свои иномарки и дали по газам.

Во время этой немой схватки двух миров наместник отец Гавриил стоял на балконе своих покоев и жутко хохотал. Ужас был еще и в том, что в тишине, царящей обыкновенно в обители, только и раздавался этот гомерический хохот. Он несся вслед кинувшимся наутек испуганным американцам и от него вспорхнули с окрестных деревьев стаи галок и голубей.

На следующий день архимандрит Гавриил с наслаждением слушал сообщение радио «Голос Америки». Сообщение начиналось словами: «Еще одна хулиганская выходка сделана была вчера наместником Свято–Троицкого монастыря, архимандритом Гавриилом…». Подполковник госбезопасности Стебленко слушал радио, блаженно улыбался и поглаживал окладистую бороду. «Так-то, так-то, любезные мои.… Помолиться, значит, к нам приехали. Ну, я вам ужо сотворю вечерю. Долго помнить будете».

Любят, ох любят отца Гавриила монастырские старожилы. Эх, какой наместник был! Не то, что нынешние. Гроза! Хоть и посохом, бывало, прямо в храме бивал вдоль хребта, а все ж приятно вспомнить. Прямой человек.

- А дом-то этот, друг ты мой любезный Митя, непростой, — приговаривал Коля, добродушно и прищуривал глаза. — Сюда сам покойный патриарх Пимен, бывало, приезжал. Вон в той соседней комнате любил останавливаться, — Колян кивнул на покрытую кафелем стенку, за которой находились еще две смежные комнатушки.

Дом, где довелось поселиться Мите, лет пятьдесят тому назад был построен Колиным отцом, портрет которого висел тут же над кроватью. Дом относился к разряду числящихся в особом монастырском списке «странноприимных домов». Всех, кого в связи с какими-нибудь праздниками или нехваткой мест, не могла вместить монастырская гостиница, отправляли сюда. В основном Колин дом населяли люди вполне порядочные, верующие, приехавшие в Покровский монастырь из-за его всероссийской известности. Они ходили в монастырь на послушание. Посещали службы. Однако, зачастую попадались такие постояльцы, что, выпив лишнего, бросались на хозяина с кулаками, а бывало и с топором. В общем, крест у Николая был не из легких.

Про патриарха Пимена Коля не врал. Тот действительно неоднократно бывал в этом доме . Любил он иной раз приехать в Покровск под вечер, инкогнито. Даже не показываясь у монастырских ворот, сразу же, со всем эскортом охраны, подъезжал к воротам Колиного дома. Массивные, черные «волги» едва протискивались в небольшой и мало чем примечательный, переулок города Покровска. Тогда еще жива была мать Николая, она-то и принимала у себя в доме Патриарха. Здесь он был по-простому, без регалий. Останавливался на ночь в той самой, указанной Николаем комнатушке, и подолгу стоял у окна. Все смотрел на живописный луг, рядом с которым виднелись постройки монастырского двора. И потом говорил Колиной маме:

— Ах, кажется, все бы отдал сейчас за то, чтобы снова оказаться сторожем монастырских врат. Какой там был покой! Как хорошо там мне было молиться!..

Его Святейшество вспоминал Северные врата Покровского монастыря, на которых он нес послушание в годы своей молодости, будучи еще только послушником.

- А где же ночевала охрана?- почему–то спросил Митя. - На втором этаже?

- Да нет, - отозвался Николай, - они так в машинах и дежурили. А почему ты спросил?

- Да, так, - пожал плечами Митя, - интересно просто, где они тут спали.

Удивление Мити было вполне понятным. Глядя на грязь, лежащую толстым слоем на полу и бардак, царящий на столе и обозревая остальные помещения Колиного дома, с трудом укладывалось в голове, как мог тут находиться сам Патриарх.

С тех пор прошло несколько лет. Мать Николай давно схоронил на городском старинном кладбище. Дом теперь имел вид форменной ночлежки, а в местном отделении милиции числился как «притон». Но от рассказов Коли о патриархе Пимене веяло такой простой и бесхитростной правдой, что Митя на несколько мгновений почувствовал и зримо вообразил картину, как у окна стоит, заложив руки за спину, дородный, благообразный седой человек и все смотрит, смотрит на далекий, как будто сказочный луг. Смотрит, вздыхает и молчит.

 

 

©2003, Инструкция по выживанию

веб дизайн студия az solutions:
разработка сайтов, раскрутка сайтов