написать письмо музыкантамна главную
Мифология
Город Ангелов и Демонов.Глава4.Павел Михалыч "Бесноватов"
Митю Николай поселил поначалу как раз в этой комнатке, где когда-то, якобы, ночевал сам Патриарх. Теперь там жил практически на правах постоянного жильца «болящий Павлик». Так он себя называл и очень обижался, если кто-либо начинал высказывать сомнения в серьезности его «заболевания». Определение «болящий», здесь подразумевало некий статус. «Болящий» — значит не зря, не даром тут находится, вблизи «духовной лечебницы». А именно таковыми традиционно и считались на Руси монашеские обители. Сама Пречистая Дева завещала принимать туда людей больных и немощных. С тем, чтобы выздоровев, окрепнув в обители, они имели бы возможность, укрепившись в вере, послужить Богу не ложно, не в сомнении, как это часто бывает, а твердо и несомненно. Но это раньше такое было у нас на Руси заведение. А теперь не так. Теперь уж, коли выздоровел, так и поезжай. Чего тут зря занимать место? Приехавших сюда за «духовным исцелением» можно было в чем-то сравнить с пациентами здравниц телесных. Ну вот, например, приезжаете вы в какой-нибудь известный на всю страну санаторий-профилакторий. Как вы можете туда приехать? Можете официально, по путевке, а можете и самостоятельно, так сказать, «дикарем». Цель вашего приезда ясна и сводится она к лечению и принятию разных процедур. Вы идете на прием к главврачу и вас либо размещают, согласно предъявленной путевке, в санаторных корпусах, либо, если путевки нет, вам предлагают пройти лечение как бы заочно, «по курсовке», так это, кажется, называется. И живете вы где-то поблизости, снимая комнату, а в санаторий ходите на процедуры. Нечто похожее происходит теперь и в Покровском монастыре. Роль «главврача», правда, здесь играет отец Наместник, и по его распоряжению судьбу приезжих определяет особый монах, выполняющий в монастыре послушание «гостиничника». Именно он сообщит вам, есть ли «благая воля отца наместника» на то, чтобы вам жить в монастырской гостинице и питаться в трапезной монастыря. Или вам предстоит самостоятельное проживание по неким «странноприимным адресам», список которых обязательно имеется у «монастырского гостиничника». Вот таким именно образом направил сюда, на Партизанский переулок, Митю троицкий монах - отец Максим. Так Митя оказался в маленькой комнатушке, где по ночам терпел блошиные укусы и постанывал, боримый во сне каким-то своими, духовными недугами, «бесноватый Павлик», да мерещилась у предрассветного окна величественная фигура покойного Патриарха. Прошла неделя и однажды утром, проснувшись от ощущения чьего-то присутствия, Митя увидел, что у самого окна действительно кто-то стоит и заслоняет собой свет восходящего солнца. - Вы кто?- спросил Митя, продирая слезящиеся спросонья глаза. — Вас, случайно, зовут не Пимен? - Нет, я не Пимен.- ответили ему, — я Путник, и возможно мне придется стать на некоторое время вашим соседом. А почему вы решили, что я — Пимен? - Да, нет, я не решил. Просто померещилось. Вот так же, как говорит Коля, у этого окна стоял когда-то сам патриарх Пимен. - Ладно, ладно, - не отрывая взгляда от пейзажа за окном, сказал Путник, - возможно, что и стоял. Только он давным-давно отошел к Господу. Спите, пожалуйста, еще очень рано. Митя обиженно замолчал, но уснуть вторично, на этом старом, полном блох матрасе было трудно. Оставалось одно - вставать, несмотря на столь ранний час и идти умывать физиономию из умывальника, висящего прямо на улице. В тот же день Мите несказанно повезло. По известной одному хозяину причине, его переселили на второй этаж, в маленькую (еще меньше, чем комната патриарха) комнатушку, где стояли две кровати, была печь, а из окна открывался вид на сам монастырь. Так свела его судьба с человеком по прозвищу Ромарио. Свела потому, что ему было определено место на соседней кровати, в той же комнатушке с небольшим окном и видом на монастырские башни. Бесноватый Павлик (он так всем и представлялся, не Павел, и не Павел Михалыч, а именно, «бесноватый Павлик») был своего рода местной достопримечательностью. Раньше, еще при прежнем наместнике, Павлик какое-то время даже жил в монастыре, года полтора или два. Наместник был человек великодушный и терпел у себя в монастыре такие вот «кадры». Павлик исполнял тогда послушание на курятнике. Интересно то, что когда Наместника сняли с должности, и разжаловали в рядовые монахи, он сам оказался здесь же, на курятнике вместо Павла, которого к тому времени по распоряжению нового Наместника, архимандрита Тихона, выгнали не только с курятника, но и вовсе запретили заходить на монастырскую территорию. Тогда, еще при старом Наместнике, Павлик ходил за курами, имел на своих плечах старенькую фуфайку, а на голове шлем танкиста Красной армии. Изнутри шлем Павла был выложен иконами и густо полит святым маслом. В ушах у Павла были вставлены пластмассовые пробочки с маленькими крестами, ровно, как и в носовых отверстиях так же размещались малюсенькие кресты, вставленные в капроновую оболочку, чтобы не царапали ему ноздри. Так Павлик защищал себя от «беса», каковой, если верить Павлу, через ушные и носовые отверстия, то входит, то выходит, доставляя бедному Павлику ужасные страдания. Надо сказать, жизнь у Павлика на курятнике какое-то время протекала вполне мирно и безоблачно. Но после одной истории положение его стало ухудшаться. На эти его «противобесовские приспособления» монастырское начальство, в общем-то, смотрело сквозь пальцы. Ну, носит человек в ушах кресты, ну и пускай себе носит, лишь бы за курами исправно следил. Но вот когда дело коснулось послушания, то тут уже совсем другой коленкор пошел. Дело в том, что Павлик задумал продолжить свои эксперименты в деле борьбы с «духами злобы» очень оригинальным способом. В бочку, что предназначалась для хозяйственных нужд, Павлик натаскал «святой воды» с монастырского колодца и стал нырять в эту бочку со святой водой нагишом и в шлеме танкиста на голове. За этим занятием кто-то из монастырской братии его застал и доложил об этом отцу Наместнику. Это было уже форменное безобразие! После этого начались у Павла неприятности, и оказался он вне стен монастырских, в доме у Николая. Тут уж никто его «борениям с миром бесовским» помешать не мог. Бочки пустые у Николая в доме имелись. Вот только носить сюда воду со «святого колодца» было теперь далековато. Хотя еще долгое время была у Павлика возможность ходить в монастырь на службы, но и там стали с ним случаться «искушения», принимавшие зачасту скандальный характер. Новый Наместник архимандрит Тихон был к возмутителям монастырского спокойствия куда более строг, и в один прекрасный день взяли два дюжих монаха «бесноватого Павлика» под белые рученьки, да и вывели за монастырские ворота, раз и навсегда запретив охране монастыря пускать бедолагу на территорию святой обители. Однако, судьба не оставила его без возможности заниматься общественно-полезным трудом. Теперь он нес послушание в доме у Николая. В его обязанности входило обеспечение всего дома и его постояльцев водой, заготовка дров, возделывание огорода, уборка мусора, и всяческий мелкий ремонт, всегда потребный в любом доме, имеющем двор, огород и хозяйственные постройки. В течение дня занятий по хозяйству было у Павлика невпроворот. А когда выдавалось свободное время, Павлик отправлялся бродить по окрестным лесам, полям и равнинам, продолжая свою сокровенную борьбу с «существами духовного мира». Был вечер. Один из обычных «святых вечеров» в обители, когда территория монастыря пустеет, в Успенском соборе идет вечерняя служба, а в небе над монастырем появляются причудливые, подкрашенные розовым и ярко-желтым светом заходящего солнца, вереницы перистых облаков. На площади перед входом в собор стоял Одинокий Путник. Он прислонился спиной к кованой ограде небольшого палисадника и прислушивался к тому, как из открытых окон собора доносилось пение монашеского клироса с чтением церковного канона. «Бом, бом…», — ударили часы на старинной башне. Они показывали восемь часов вечера особенного, никому не ведомого, «варлаамовского времени». Потому что монах Варлаам, в обязанности которого входило смотреть за огромным, состоящим из литых пудовых деталей, часовым механизмом, говорил, что время теперь уже идет не так, как раньше. О том, как оно теперь идет, объяснения монаха Варлаама были довольно туманные. Но монастырские часы шли. И каждые полчаса над монастырем и над всем Покровском раздавалось тяжелое и мерное звучание их колоколов. От этого на душе становилось немного спокойнее. Время еще есть. Оно еще идет. Значит, что-нибудь еще будет происходить. И значит, мы об этом что-нибудь еще узнаем. • * * * Была в не очень-то радостной жизни Павлика одна отдушина. Каждый день он подолгу, по несколько часов, бродил по окружавшим Покровск лесам. «Часами отсиживаюсь на источнике», - так он сам об этом говорил. Это занятие спасало его от созерцания совсем неромантичных, и даже, неприглядных картин каждодневных пьянок хозяина-Николая. Вот и теперь, он в задумчивости брёл себе по лесу. Путь его лежал по тропинке, вьющейся по самой верхушке лесного кряжа. Внизу бесшумно протекал едва заметный ручеек - продолжение известного всему Покровску Святого источника. В Покровске каждый знал, или даже бывал в этом тихом лесном уголке. У местных он назывался, «источник Вассы». Павлик брёл, брёл, да и заприметил, вдруг среди кустов можжевельника знакомую фигуру Ромарио. Тот согнувшись копошился возле куста, рядом с поросшим густым мхом зелёным бугорком. Вроде бы ничего не было во всем этом ничего такого особенного, но внутри у Павлика что-то неприятно напряглось, и похолодело. Он интуитивно почувствовал во всем этом что-то недоброе. И он уже хотел было сделать вид, что не заметил Ромарио, но тот как раз, в ту же секунду резко разогнулся и внимательно посмотрел на Павлика. - А, Павлик…., - с фальшивой непринужденностью приветствовал Павлика Ромарио, - всё по лесам бродишь?... Грибов-то много насобирал?! На лице у смущеного Павлика появилась довольно глупая улыбка. Ромарио нахмурился. Вот таких именно, не естественных улыбок, он, ох как не любил.
©2003, Инструкция по выживанию

веб дизайн студия az solutions:
разработка сайтов, раскрутка сайтов