написать письмо музыкантамна главную
Интервью - часть2
 

В ПечорахК: Я был в гостях у некоего Михаила Вербицкого, и он мне сказал такую странную вещь, что якобы Роман Неумоев купил снайперскую винтовку и хочет его застрелить. Ты можешь это прокомментировать?

РН: Ну, много чести ему будет, чтобы я руки марал об всякое говно, типа Михаила Вербицкого и прочих провокаторов и еврейцев. Зачем я буду сидеть за Михаила Вербицкого? Ему, может, это и слаще мёда – чтобы Роман Неумоев его застрелил, а мне-то чего?

К: Кстати, когда я в гости шёл, я не знал, что он еврей – ну так думал, может, по фамилии…

РН (с выражением): Жидяра такой… что он, что жена… Еще рядятся в какие-то тоги патриотов России… Кошмар вообще. Да не… какой смысл мне стрелять в Михаила Вербицкого, если об этом уже все знают? Он для того и распространяет, чтобы я его стрелять не стал.

К: Боится.

РН: Поэтому он об этом и говорит бредятину… Всё брошу, брошу музыкой заниматься и буду Михаила Вербицкого стрелять. Других не найдется кроме меня, что ли? Это во-первых, а, во-вторых, за что его стрелять-то? У меня и поводов нет никаких, чтобы его стрелять. Если надо, как говорится, он и без снайперской винтовки умрёт. Просто Бога попросить об этом, и всё… как следует… У Михаила Вербицкого саркома кости случилась – так и того мне не надо. Мне плевать на него.

К: А вот он выпустил «Инструкцию по обороне» – он советовался?

РН: «Инструкцию по обороне выпустил»… Бумага была, разрешение было выдано. Там с ним возник конфликт, с Вербицким, по поводу того, что он выпустил диск «Смертное» и не согласовал со мной, во-первых, ошибки допущены в тексте, во-вторых – самое главное – он выпустил несуществующий альбом – то количество песен, которое он туда напихал… там два альбома в одном – «Смертное» и «Армия Белого Света», он взял и одним сделал.

К: По своим представлениям?

РН: По своей воле, как это свойственно евреям. Они же убеждены, что им всё можно. Они сначала сделают наглость такую, а потом говорят: «он меня застрелить хочет». Больной человек, что я могу сказать… Меня удивляет, что он математик какой-то… да почему в принципе… обыкновенный жид. Весь Интернет-проект его, «Ленин» его любимый, и т.д. «Ленин это Дао», и прочее… Он ещё и в Гарварде, а Гарвард – это один из центров, как говорится, мирового иудосионизма, один из идеологических центров, работающих против России непосредственно под эгидой ЦРУ.

К: А как же относиться к этому диску, если он где-то будет продаваться? Не покупать его?

РН: Так он продаётся. Ну так там песни собраны просто… как сказать… диск сей является артефактом. Его контрафактным объявить можно было бы, если бы Вербицкий был какой-то фирмой. Но это же просто подпольный какой-то деятель. В суд на него подавать? Хлопот больше, чем эффекта, как говорится… это во-первых, во-вторых, сутяжничать и судиться любят как раз евреи. Они любят судиться, а я судиться не люблю. Мне это скучно – сутяжные дела.

К: А где будет теперь выходить «Инструкция»?

РН: Ну мы их просто выпустим как положено, эти диски.

К: Со временем выйдут официально?

РН: Ну скоро, я думаю, выйдут нормально. Меня предупреждали просто, что не надо связываться с этой синагогой, а я не послушался…

К: А «Религия Сердца», получается, тоже неофициально?

РН: … одним глазом льстят, а другим нагадить норовят… Что-нибудь такое сделать, чтобы в душу насрать. Какое там «стрелять в Вербицкого»? Так, где-нибудь встретится, попадется под руку – по жопе дашь, как говорится… Пару раз пнуть так по сраке – и все дела. И то потом ногу мыть придется. В таких случаях говорят: не трогай говно – оно и вонять не будет.

К: Прости – может, затронул такую неприятную тему…

РН: Ну да… тема такая, что… видишь ли, когда стоял вопрос о выпуске, мне просто деваться некуда было. Всё это должно быть выпускаемо давно – планомерно, один диск за другим, причём все альбомы. Предполагалось, что на компакт-дисках их будет выпускать муж Валерии, Шульгин. Мы об этом вели переговоры.

К: Муж певицы Валерии?

РН: Да… ну этот, который сейчас «Фабрику звёзд»… Но дело в том, что он такой договор состряпал – такой же, как с этими… Визбора когда выпускал. Такой договор, по которому просто всё это дело на самом деле… ясно стало, что он затевает не для того, чтобы диск выпустить, а чтобы права заполучить. Присвоить.

К: На твои песни?

РН: Да на альбомы все. Ну с ним сейчас судятся наследники Визбора, еще кто-то – ну все, кого он там опускал. Он же что сделал? Он на всех дисках – у него там написано (p) и (c), фамилия паблишинг, что незаконно, потому что (р) означает паблишинговые права, а (с) – копирайтные. Ну, то есть копирайтные – это фактически физические права. А он такие договорчики разработал, по которым получается, что все права ему принадлежат – копирайтные и паблишинговые. Как будто он эти альбомы сам записал, сам является их автором. То есть получается, что он за небольшие деньги купил права, которые он в принципе купить не может. Они неотторжимы. То есть он каким-то образом приобретает – как он считает – права, которые вообще неотторжимы от автора. То есть это, собственно говоря, махинатор такой, высокого полёта, который пользуется несовершенством нашего законодательства.

К: Но вы с ним завязнуть не успели, к счастью…

РН: Я ушёл с подписания договора… мы с ним дошли до подписания договора, и на подписании договора в последний момент, поняв всё это, всю его кухню, я встал и ушёл. И результатом явилось то, что эти диски выпустил Вербицкий, потому что если бы этим занималась серьёзная контора, фирма какая-то, то какой тут Вербицкий? Тогда не надо было бы мне, конечно, никого стрелять. К Вербицкому пришли бы домой, козу ему показали, и он бы сидел и не вякал. Против меня можно вякать, допустим, потому что с этого он для себя какую-то, быть может, популярность делает, которая ему не свойственна, потому что он, видите ли, ничтожная совершенно личность. Кто он такой, собственно говоря – Вербицкий? Но его Роман Неумоев хочет застрелить. У него комплекс Герострата обыкновеннейший. А я не собирался его стрелять. Мы просто как-то к нему домой пришли – мне просто хотелось внушение ему сделать, чтобы я ему написал официальное предупреждение, чтобы он прекратил продажу этих дисков, которые я объявляю контрафактными. Нет такого альбома «Смертное», который он выпустил. Ну он просто пользуется тем, что мы его тогда не застали дома – жена открыла. Ну я ж не буду с женщиной выяснять отношения. А с тех пор мне просто недосуг. Ну если где-нибудь поймаю, то…

К: Роман, а вот сейчас выходят трибьюты летовские, второй вышел, и там на первом и на втором поют песню «Красный смех». Вот об этом с тобой советовались эти группы?

РН: Да, я Колесову подписал документы соответствующие, дающие право выпускать. Ну мне Колесов просто сказал, что Егор Летов это всё одобрил. Там же ко мне обращались потому, что эту песню исполняет Егор Летов. Мои песни – никакие другие песни, кроме тех, которые Летов исполнял, – никто не просил ни на какие трибьюты. Да, вот сейчас уже после этого сделали вариант «Афганского синдрома».

К: А кто?

РН: «Пурген».

К: Ничего себе.

РН: (смеется) Ты так говоришь «ничего себе», как будто, знаешь… «сам Пурген»…

К: Да нет, наоборот, я как бы в другом смысле – вроде группа легкомысленная.

РН: Ну сделали… да не, я послушал – нормально. Видно, что ребята постарались. Ничего криминального в этом я не обнаружил. Гораздо лучше, чем «Красный смех».

К: С душой спели?

РН: Да.

К: Они это включат в какой-то свой альбом?

РН: Нет, трибьют дальнейший, который следующий – там должна быть эта песня. Я фонограмму слышал ее, передали – понравилось. Но я ничего не подписывал, никаких прав на эту вещь. Разрешения не давал.

К: Но ты не против, что они спели ее?

РН: Не будем пока об этом.

К: А что такое сейчас «Инструкция по выживанию»? Вот вышел, на мой взгляд, мощнейший альбом “REX”, который я прослушал, наверное, уже раз пятьсот и только и делаю, что кассету переставляю туда и сюда.

РН: Псковский журналист, какой-то Александр Драйвер написал, что такого альбома могло бы и не быть в дискографии «Инструкции», что, дескать, альбом слабый, не масштаба ИПВ, и т.д., и т.п. Он там постарался, конечно, написать всего хорошего для меня. Расхвалил псковских музыкантов в своей рецензии, всех псковичей. Дифирамбы им спел, а мне, как говорится, отходную. Так что такое вот есть мнение – что альбом не масштаба ИПВ.

К: Я позволю себе не согласиться с неким Драйвером…

РН: Меня это не интересует – масштаба ИПВ, не масштаба ИПВ… Все эти системы рассуждений представляются для меня совершенно нелепыми. Мне плевать, что такое масштаб ИПВ, что такое не масштаб ИПВ. Я занимаюсь – что получится, то и получится. Записали, допустим, акустический какой-то вариант… не всегда получается сделать даже то, что планировал, получается всегда что-то другое. У нас нет условий, которые позволяли бы аутентично реализовывать первоначальную идею. Мы не на Западе живём. У нас нет возможностей таких, которые есть у Шевчука там, у «Аквариума», у Кинчева и прочих людей, которые пишутся в нормальных студиях за нормальные деньги. А я работаю в тех условиях, которые у меня есть.

К: Я хотел спросить (и, может, этот вопрос многих слушателей интересует): фамилии перечисленные музыкантов – они пока ничего не говорят слушателю. Можно сказать, что это соратники твои современные?

РН: Музыканты просто. Музыканты, которые решили посотрудничать, московские.

К: Это москвичи…

РН: Да. Ну мне в Тюмень ездить далековато репетировать. Не имею такой возможности, чтобы ездить в Тюмень репетировать со своим старым составом, а они сюда не едут. Для меня же давно не имеет такого принципиального значения – я могу работать с разными музыкантами. Ну как Лукич вон – со сколькими уже переиграл. И получается в данный момент ситуативно, скажем, реализовать что-то. И потом, если уже предъявляют ко мне какие-то претензии, что вот, дескать, вроде как я плохо поступаю с тем же Джексоном, с Аркадием Кузнецовым…

К: Да, вот я слышал такие разговоры…

РН: Да, вот разговоры такие идут, что я с ними плохо поступаю, вот, дескать, я их презрел или что-то, дескать, вот какой он нехороший. А чем я им, собственно, обязан? Почему я не имею права с другими музыкантами кроме них что-то записывать? Хотя бы, почему они имеют право без меня где-то выступать, петь мои песни без моего разрешения и моего ведома, получать за это деньги – такое было, неоднократно причём. Они на это имеют право, значит, а я не имею права заниматься, реализовывать творческие какие-то задачи – я их обязательно с ними должен делать. А если они не соответствуют требованиям, допустим, музыкальным? Тот же самый Аркадий Кузнецов, если брать его – ну как басист он, быть может, неплохой в том плане, что есть у него с барабанщиком «Инструкции» старой - связка, взаимопонимание, и в этом плане ритм-секция достаточно интересная. Но если говорить вообще, ни Джексон, ни Джек – Женя Кузнецов – в общем-то не музыканты, и Аркаша особо не музыкант. То есть, его даже из училища искусства выгнали за несоответствие, по причине проффнепригодности. То есть, это люди самодеятельного такого плана. А у меня есть проекты, музыкальные произведения, песни, которые требуют более профессионального подхода. Потом, у Джексона вообще свой проект давным-давно – он сейчас и с Аркадием Кузнецовым-то не сотрудничает. Своя группа, свои амбиции какие-то творческие у Кокорина. Не знаю, может, в будущем будет какое-то соответствие чисто творческое, мы соберемся, и это будет естественно.

К: Ты не зарекаешься, что ты с ними…

РН: Нет конечно. Почему нет-то? Если это будет, как говорится, кстати. Что я на них, крест что ли поставил, или я на них за что-то обижен, что ли? Ничего подобного. Я просто там не живу по большей части – в Тюмени, мне очень далеко. Я не живу, а музыкальные идеи реализовывать надо. Что ж я, как должен? В виртуальной реальности?

 

К: А я вот размышлял… Ты развей или подтверди – вот ты живешь недалеко от монастыря, ты воцерковлённый человек. А Джексон, там, постоянно пьёт и вообще достаточно легкомысленный…

РН: Да… так и Аркаша никаким уж таким воцерковлением не отличался. Всё это так, достаточно… для отвода глаз. Похаживают, наверное – и то хорошо, конечно. Такой уж набожностью не отличается никто из них. Это тоже, конечно, приводит к несовпадению такому, жизненному, потому что когда люди разного духа, то им тяжело друг с другом общаться. Джексон вообще на мои произведения последние реагирует так, что плюётся. Совсем другое мышление.

К: А он не православный человек?

РН: Я откуда знаю по поводу его православности или неправославности – это я не могу судить, православный он или неправославный. Ну вроде бы крещёный… откуда я знаю стороны его мистической жизни? Я знаю, что его образ жизни никак не отвечает, не соответствует понятию «верующий человек». Если он и верует, то, наверное, примерно так же, как Егор Летов, настолько специфически и по-своему.

К: А вот скажи: то движение, которое было в середине 90-х – так называемый Русский Прорыв, эти три группы: «Родина», «Оборона» и «ИПВ» - можно сказать, что на тот момент вы были соратники, и в связи с этим – кто сейчас соратники?

РН: У меня, когда начинался Русский Прорыв этот, была иллюзия того, что вот мы да, мы - соратники. Но потом оказалось, что со стороны Игоря Федоровича Летова имеет место некое лукавство, потому что ему просто было удобно в тот момент гастроли провести – состава не было. И поэтому нужны были музыканты. Всё так совпало для него, всё срослось, как говорится, имело место. А когда я понял, что мы тут просто-напросто… как говорится… что это всё организовывал его директор – Евгений Грехов. Потом я уяснил себе, что Евгений Грехов – это то же, синагога та же самая. И, собственно говоря, развалилось это всё, как только началась дележка денег, то есть, когда началась там финансовая диктатура. Я, когда первый концерт Русского Прорыва провели в Тюмени – я его полностью организовывал, этот концерт, в общем-то я самостоятельно организовывал, в одиночку фактически. Ну, приехал Летов, приехал Манагер, отыграли, значит, концерт, ну и вот, так как это мероприятие прошло нормально, Летов давай стучать себе по коленкам, кричать, значит, что всё это прекрасно, состав определился, взаимозаменяемость музыкантов… там у нас не было трех разных составов, просто перетекали составы – играет один и тот же басист в трёх группах, ну и барабанщик там играет… Что у нас народу таким образом не так много, что вполне возможно всё реализовать в финансовом отношении. Ну и поехали. Мне было поручено, когда мы поехали… директор их остался, значит, в Москве, и смех-то весь в том, что всё это развалилось из-за денег. Как только мы в Москву приехали – пока мы ездили по всем этим городам, Грехова рядом не было, значит, нормально поровну все делили гонорар. А приехали в Москву – началось, значит, утаивание, началось «этим мы дадим, этим не дадим, вообще сейчас никому не дадим, дадим потом» и т.д. Началась политика со стороны Грехова, директора, чтобы денег не давать в руки. Я возмутился, потому что люди там – тот же самый Жевтун сидит там голодный на квартире в Москве, Манагер. Пошли ругани из-за этого, и т.д. А потом… всё это, собственно, спровоцировал Грехов – а потом я от этой всей духоты, короче говоря, свалил, послал их всех на фиг, и всё. А все остальные – то есть я просто ушёл один, и всё – а все остальные остались: ну, дескать, а что вы хотите? Я говорю: ребят, ну тут безнравственно оставаться просто – если началась такая фигня, какая уже тут идея? Это уже просто бабки и душный расклад из-за этих бабок. О какой идее вообще можно говорить? О каком Русском Прорыве, о какой национальной идее, о какой политике – тут идут просто-напросто, извини меня, еврейские барыжные дела. А Летов, как оказалось, – он ему не чужд, духу торгашескому, он очень хорошо с Греховым договорился, общий язык нашли. Я с ними общий язык никак не смог найти. А остальные – я пытался своих музыкантов тюменских убедить, что надо уехать прямо сейчас, когда только началась вся эта фигня твориться, вся эта духота, надо уехать сразу, то есть надо принципиальную позицию занять. Они не ушли – ну а как, дескать, чего мы сейчас уйдём, там деньги нам заплатят. Ну объяснение такое, что, дескать, бросать нельзя, а под этим подспудно – что денег охота, всё-таки надо дождаться пока деньги заплатят. Я говорю: ребят, вы меня извините – ну оставайтесь тогда, а я ухожу. То есть бывают ситуации, когда вся рота идёт не в ногу, а один в ногу. Вот я решил так, что сейчас иду в ногу, а все остальные не в ногу. Вот и всё. Ну а они остались, ну и чем всё это закончилось – это закончилось тем, что Грехов Летова обманул потом, и вообще… Ну оно чем должно было закончиться, тем и закончилось – таким фиаско, только немножко затянувшимся. Я просто это всё просчитал и увидел заранее, и ушёл раньше, вот и всё. А они все просто-напросто дошли до победного конца и испытали всю горечь разочарования, будучи обманутыми Евгением Греховым (усмехается).

К: А сейчас вот есть какой-то такой духовно-музыкальный фронт?

РН: (помолчав) …духовно-музыкальный фронт?

К: Вот, может быть, Струков – он же твой соратник? Или нет?

РН: Да нет… Я думаю, что эти все фронты, там, такого… во-первых, в области той, которой мы занимаемся, таких фронтов долговременных и быть не может, потому что все музыканты очень эгоистичны, амбициозны, и это является такой большой помехой в объединениях… Такие объединения – они не стойки. У всех гордыня, в общем, очень большая – результат творческих, опять же, амбиций. А сказано по этому поводу: «Расточу гордыя и вознесу смиренныя». Поэтому люди гордые – они хоть и будут сплачиваться, но ненадолго, они развалятся, все их объединения, очень быстро. Потому что для объединения нужна не только общая идея – на одну и ту же идею по-разному можно смотреть. В первую очередь важно смирение – смирение, любовь друг к другу, участие какое-то, и т.д. А объединение по принципу какого-то общего образа мыслей – ну сегодня он один образ, а завтра его нету, общего образа мыслей.

К: А ты сам гордый человек?

РН: Ну конечно, а как же? Конечно, что же я? Все гордые, а я не гордый (усмехается)? Ну я не хочу сказать, что… я сейчас начну говорить, что я со своей гордыней вообще-то борюсь, конечно. Ну, я понимаю, что излишняя гордыня, но я не скажу, что совсем гордости у человека не должно быть. Излишняя гордыня просто мешает. Она мешает реально оценивать себя, реально оценивать окружающих, реально смотреть на вещи. Все эти недостатки свойственны большинству людей, они мне тоже свойственны, скажем, даже в большей степени, потому что всё-таки занятие музыкой, творчеством, самореализацией, как это называется в нашей терминологии… Слово «само-» уже предполагает, что здесь всё на гордыни построено.

К: А если как-то соборно реализовывать?

РН: А соборность – она может быть только в духе в одном. Когда люди одного духа, может быть соборность. А дух должен быть не людской гордыне, потому что на основе духа людской гордыни никакой соборности не получится, а дух должен быть Христов. Что такое Христов дух? Христов дух – это дух смирения, кротости, любви, самопожертвования. Если на таком духе происходит объединение, на такой духовной базе, то можно говорить о соборности (она такой изначально и предполагалась), Церкви – ну я имею в виду, той Церкви, которая называется Церковью с большой буквы, потому что… ну, я имею в виду, что не все церкви такого духа, конечно, придерживаются. Но если есть малое стадо, то во всяком случае… вот это и будет Собор. Если людей такого духа – духа Христова – в Церкви 5000, скажем, то вот это и будет Собор. Сколько их сейчас, какова церковная соборность, на каком уровне находится сейчас, я не знаю, но сказано Христом Самим, что «когда приду, вряд ли обрящу веру на Земли». Наверное, всё это убывает, убывает, гордыня человека своё берет, враг свою работу осуществляет, поэтому соборность потихоньку ликвидируется, распадается на единицы. А вообще это свойственно, конечно… ну опять же: какая соборность? Коллективизм, придуманный марксистами-ленинистами, тоже можно соборностью назвать при желании. Тоже сказать: это же соборность. А что? Люди объединились, энтузиазм проявили вместе, фабрики построили, заводы там… Ну а дух, опять же? Проверяется это временем. Время прошло, смотришь: нету никакой соборности, как говорится, всё развалилось. То есть исторически, соборность – она долговременна по крайней мере. Она не должна разваливаться.

К: А вот песню «Путин» не случайно ты поешь на «Рексе»? Ведь она не так давно спета Струковым. Мне показалось, что ты хочешь показать, как надо, как её мощней можно спеть.

РН: Да при чём здесь… нет, ничего я не хотел показать. Мы эту песню со Струковым, когда ходили по Питеру, так параллельно сочиняли – я насочинял, а он мне там что-то подсказывал, помогал. Ну, вроде как вместе сочинили эту песню. Он ее просто первый решил реализовать. Я ему тогда сказал: ну что ж ты её так… сделал из неё какую-то попсу. Она не предполагалась такой, мы её задумывали не так изначально – риффовой такой, жёсткой вещью. Ну Артур говорит: ну вот, ты, мол, сделаешь так, как ты считаешь. Я и сделал. Ну тоже, может быть, не до конца получилось как должно было быть, некоторой такой аранжировки не хватает там, хитовости – тоже не всё получилось.

К: А в песне, мне кажется, сквозит симпатия к Путину, или нет? Или это ирония? Мне кажется, она с любовью. И вообще, я бы про Путина спросил…

РН: Я не знаю, как можно такой текст, который там – как можно там иронии-то не видеть?(смеется) Там ирония просто изо всех щелей прёт, причем злая ирония. Ну, я не знаю уж… если уж считать, что Путин – это Жанна Д`Арк, и это так и есть на самом деле… ну давайте будем так считать. Недаром там у Артура «Гулливер» она называется, и в артуровском варианте ирония – они специально ещё её подчеркнули. А я вот просто не стал этого делать – недосуг было, не получилось… А насчёт симпатий… ну я не скажу, что я лично совсем Путину отказал в каких бы то ни было симпатиях. Не могу так сказать – всё-таки человек пытается там по монастырям ездить, к старцам обращался, и т.д. Духовника имеет, причащается – у нас немногие лидеры вообще, люди, занимающие высокие государственные посты – только вот однажды Родионов, по-моему, причащался… тут я недавно узнал, что Брежнев причащался…

К: Ничего себе.

РН: Да, оказалось, Брежнев причащался и ни в какие поездки не ездил без благословения Патриарха Алексия I. Я, узнав это, честно говоря, не могу Брежневу не симпатизировать, хотя тоже анекдоты про него, конечно, рассказывал. Но, рассказывая их, я это не знал. Если бы знал, может быть, и поостерёгся бы слишком зубоскалить на его счёт.
Но дело в том, что симпатия – период уже прошёл…

К: Симпатия прошла?

РН: Нет, период вот этого вот соответствия – соответствия Путина - человека, который там тянется к Церкви, пытается, значит, быть таким верующим лидером, не чуждым Церкви, и т.д. – этот период прошёл, потому что Бог же нелицеприятен… вот недавно ребята, хоругвеносцы, наблюдали там на 100-летии обретения мощей Серафима Саровского – они говорят, что он зелёный, и видно, что благодать действует на него в обратную сторону. Потому что Причастие – это ведь благодать, она может действовать на одного и того же человека по-разному. Даже причастие может быть и во спасение, и в осуждение. И так как Путин, как глава страны, явно идёт по пути мировой закулисы, выполняя инструкции практические, можно сказать, в русле политики Запада, то и благодать перестает на него действовать в минуты правления. Бог же нелицеприятен. Какая Ему разница, Путин ты или не Путин? Если ты не идешь путём истины, не идёшь путём тяжёлым, но путём исповедания истины, путём борьбы со злом, как бы оно сильно ни было – пусть весь мир ополчится, лежа во зле, но человек верующий должен стоять на стороне истины и противостоять этому миру, ополчившемуся против правды, против Бога. Если человек этого не делает, то какая разница, кто он? На него не будет нисходить благодать, потому что благодать – это не безличная энергия. Вот «прана» или «положительная энергия» – ей всё равно, она будет действовать положительно на любого, что бы он ни говорил, что бы он ни делал. А благодать Божия – она носит личностный характер. Она имеет выбор, она разумна. Это разумная энергия – не безличная, а разумная. И она сама выбирает, на кого действовать и как действовать, положительно или не положительно, потому что Дух Святой – это третья ипостась Троицы. Это Личность. Это Ангел, и Его можно призвать, и Он может как исцелить, так и опалить, так и истребить. Поэтому церковная традиция, церковное вероучение Русской Православной Церкви – оно значит, что благодать может действовать двояко на человека в зависимости от того, в какую позицию он встал по отношению к правде Божьей, к истине. И если человек, являясь лидером страны, тянет эту страну в яму нарождающейся антихристовой диктатуры, то какая разница, будет он стоять в Церкви или будет он молиться – он не получит благодать, благословение, исцеление, потому что Бог смотрит на человеческие дела, а не на то, что человек говорит, кем он пытается себя представить. А симпатии или антипатии мои к тому же Путину – ну… чисто моё человеческое отношение к нему. Если я вижу, что этот человек пытается, как пишут, без охраны ходить в Благовещенский Собор в Кремле – ну как я могу относиться к этому без симпатии? Мне это нравится, потому что это говорит о том, что человек старается жить какой-то духовной жизнью, причём пытается не формально заниматься этим, не на показуху. Но я не могу об этом судить, потому что я же его не знаю, как он это делает. Может быть, это пиаровский ход – хождения…

К: А вот ты сегодня упомянул – мы когда гуляли по Печорам – ты сказал: «Вот когда у нас настоящая власть установится в России» – такая фраза у тебя мелькнула… всё-таки ты веришь в то, что это возможно? Наверное, это монархия – настоящая власть?

РН: Ну в моём понимании – да. В моём понимании – конечно, только монархия. Просто у нас никакая другая форма власти не способна нашу огромную страну заставить исполнять законы, не способна заставить вообще нормально двигаться государственный механизм. Все другие формы, способы управления – те же самые демократические – они безнравственны, очень легко обходятся, все законы используются в своих корыстных интересах. Поэтому никакая другая форма власти… а диктатура тоже не выход, потому что… диктатура Сталина, скажем, не кажется эффективной – у неё действительно есть исторически известные большие результаты, но она нежизнеспособной всё равно оказалась. Умирает Сталин – и всё, и на этом кончаются все достижения, начинается регресс, потому что нет преемственности, нет воспитанного, подготовленного наследника. И плюс к тому, у любой диктатуры отсутствует Божье благословение – диктатор же не может быть миропомазан, он не может получить через миропомазание от Бога благодать, помощь. Как в фильме хорошо показал наш режиссёр гениальный, Панфилов – фильм снял по роману «Венценосная семья» – и там показано, как благодать отошла от Николая II буквально тут же после подписания отречения…

К: Отошла от него благодать?

РН: Ну, это даже в фильме показано – он до этого на турнике подтягивался какое-то совершенно огромное количество раз – то ли пятьдесят раз, то ли шестьдесят (я так, например, и пятнадцать не подтянусь на сегодняшний день, а он подтягивался). И тут он подписывает отречение, становится обычным человеком, десять раз едва подтянулся – и турник сломался, и он упал. То есть до этого момента – пока он не отрёкся – это был не просто человек, это был как бы сверхчеловек, потому что вот эта Божия благодать на нём почивала, подкрепляла его и давала ему какие-то дополнительные очень большие силы, сверхсилы… На том посту, на котором он находился, в том положении – там нужны не просто силы, а сверхсилы, потому что нужна мгновенная реакция, нужна способность принимать важные решения, причём решения правильные. Ошибаться, может быть, и можно, но каждая ошибка такого человека, как глава государства, – она обходится очень дорого. Поэтому, безусловно, для того, чтобы эффективно шло исполнение им своих обязанностей, руководство государством, обыкновенных человеческих сил недостаточно, нужны сверхсилы. А эти сверхсилы может дать только Бог, а у человека как такового, самого по себе, никаких сверхспособностей быть не может. Люди, которые приходят к священникам или ещё к кому-то, говорят: у меня способности какие-то – они просто находятся в некотором умопомрачении, потому что никаких способностей у них быть не может, кроме обыкновенных. Вообще у человека никаких способностей, кроме обычных человеческих, быть не может, и всякие сверхспособности – это результат либо воздействия бесов, либо результат того, что Господь даёт какие-то способности, какие-то силы.

К: А где же взять России самодержца?

РН: Вот поэтому я и говорю, что эффективное развитие государства, если говорить о спасении государства – это можно ожидать от человека, который будет Богом помазан, ему будут даны дополнительные какие-то для этого силы и разумение соответствующее, ясный ум… ну можно сказать в современных терминах: расширенное сознание, хотя я это, может, с иронией говорю такой. Сложно описать, что это такое – расширенное сознание, куда оно расширено, и т.д. Но во всяком случае неординарными должны быть способности у человека.

К: А сейчас есть такой человек?

РН: Мы его не видим, по крайней мере, такого человека, и то, что мы видим – что Путин стоит, Владимир Владимирович, на чествовании столетия, извините, мощей… все стоят там… те же самые церковные деятели там были, из Сербии присутствовали, и на лицах их явно отражается положительное действие благодати, потому что цветущие лица. А Владимир Владимирович Путин стоит зелёный весь, и по его виду видно, что он на работе… ну такое впечатление было, по крайней мере, у тех, кто видел вблизи. И более того: человеку стоит отступить… Ну, вот год назад я видел фотографию: Алексий II, Патриарх идёт, крестный ход – сделали фотографию, и там, на фотографии видно, как за ним споспешествуют херувимы… нет, не серафимы… огненные такие. Но тогда они могли ему споспешествовать, а стоит человеку, допустим – опять же, даже Патриарху – перестать действовать в соответствии с Божьим промыслом, перестать волю Божию осуществлять, и от него рядом никаких серафимов не окажется. Это зависит от человека – что он делает, во имя чего, занимает ли он принципиальную позицию, проявляет ли он веру, готовность стоять в истине, или он начал проявлять лукавство, начал врать, и т.д., и т.п., начал проявлять слабость элементарную, допустим – это тоже человеку свойственно. Ну, то есть не хватает сил быть принципиальным – надо бы, а сил нет. А Господь продолжает оставаться нелицеприятным, вот и всё.

 

©2003, Инструкция по выживанию

веб дизайн студия az solutions:
разработка сайтов, раскрутка сайтов