написать письмо музыкантамна главную
Интервью - часть4
 

НеумоевК: Группа называется «Инструкция по выживанию» уже много лет, а вот много людей… ну несколько человек, которые играли, и их нет уже в живых: и Игорь Гуляев, и Димон Колоколов, и Манго Шруб…

РН: Димон Колоколов погиб через несколько лет после того, как он прекратил всякую деятельность в «Инструкции по выживанию». Это во-первых. Второй человек – Игорь Гуляев – фактически хоть он там время от времени и играл, но он никак не хотел соответствовать. Я постоянно ему предлагал… уговаривал его, там, креститься, уговаривал бросить наркотики и т.д., душеспасительные беседы сколько я ни вёл, ничего это не помогло.

К: Он из-за этого погиб – из-за наркотиков?

РН: Да. Он наркотики принимал и до прихода в ИПВ, хотя ему говорилось, то есть я очень много потратил времени на разговоры, на уговоры, пытаясь объяснить, что все эти вещи не соответствуют направленности проекта. Проект направлен именно на… будем так говорить: ну как минимум на то, чтобы настроить людей на нормальное существование в социуме.

К: Но ты все равно его с любовью вспоминаешь, да ведь? И альбом посвящён ему…

РН: Не, ну… альбом-то ему посвящён, но, честно говоря, никакой особой любви не испытываю. Неплохой был парень в общем-то, если так говорить… но опять же: что значит неплохо? Мы все неплохие, но… мы ветхие люди. Я… не удалось человека убедить, что надо креститься.

К: Он так и погиб некрещёным?

РН: Он умер от сердечной недостаточности, как и многие наркоманы умирают от этого же самого. Ну… это его… этот его… он никак не связан. Это не потому, что он в «Инструкции» играл. Это в противовес этому.

К: А правда, что он был снайпером на Чеченской войне?

РН: Не знаю, каким он был снайпером. Он туда ездил… просто по контракту поехал туда. Кончилась его поездка тем, что ему там дали по зубам и комиссовали оттуда из-за невозможности его сосуществования с сослуживцами. По-моему, там дело было как… его просто спросили… ну там же люди, ребята-то такие, что они не привыкли – там, в ситуации, когда рядом смерть, там лукавство не проходит. И его просто на разговор выловили такой откровенный: дескать, а зачем ты сюда приехал? Что ты здесь хочешь? Он давай рассказывать про то, как он в комсомоле был когда-то, и т.д.

К: В комсомоле?

РН: Ну да, вроде в каком-то… что-то там за страну, и т.д. … вот, потому что он ещё в комсомоле был. Ну в общем какую-то ахинею начал плести. Ему и сказали: чё ты, мол, тут, парень, нам лепишь горбатого? Если человек на эту войну приехал бабок, допустим, заработать на новую машину, потому что там деньги платят, а в стране безработица – это понятный мотив. А когда человек приехал в Чечню потому что он в комсомоле когда-то был… ну и что?

К: А что случилось с Манго?

РН: То же самое. Они были два друга, оба наркоманы, оба наркотики употребляли – и Манго, и Игорь. До этого ещё – до того, как мы с ними стали сотрудничать. Ну у него постоянно, у Гуляева – то гитара сломается, то он её разобьёт, то есть его ситуация как бы постоянно выводила, давала ему понять, что тебе тут не место, ты не там оказался. Ему было действительно надо играть в каком-нибудь «Комитете охраны тепла», в какой-нибудь наркоманской команде, раз он наркотики так любил. А я как дурак, значит, ездил его выручать, когда его с поезда сняли вместе с Олди – он ехал в поезде, с наркотиками приняли на станции Агрыз. Вот я ездил, бумаги какие-то делали, чтобы условно ему дали. Ну а что толку, если человек… да и потом, вряд ли работа, как говорится, в группе «Инструкция по выживанию» смогла бы кого-то избавить от наркотиков, это совершенно не так делается. Тут опять же нужна какая-то сила свыше, некое чудо, потому что слишком сильное пристрастие. Поэтому надо было… ну Манго я пытался от наркотиков спасти, но не тем, чтобы он играл в «Инструкции», а я его просто в монастырь возил, пытался с ним по монастырям ездить – в Верхотурский монастырь его отвёз… ну он там недолго пробыл. Сюда его привозил – в Печоры, в этот монастырь. Ну тоже он тут побыл-побыл, и потянуло его… В общем я вряд ли кого-то, видимо, спасу. Спасать – это дело не моё, это дело Божье, людей спасать. Мне это не по силам.
Дело в том, что можно коня привести к водопою, но заставить пить его нельзя. То есть я мог того же Манго брать с собой в монастырь, или Гуляева уговаривать, умолять креститься и бросить наркотики употреблять… Или хотя бы креститься, потому что я знал, что если он не крестится, я никак вообще ему не смогу помочь, потому что я-то, собственно говоря, кто такой? Я знаю, что от этого может человека спасти только сила Божьей благодати, только Господь может спасти человека, потому что только Господь может вырвать человеческую душу из костей дьявола. Я на это не способен. Я могу только постараться создать условия, то есть указать путь, человека в чём-то убедить и т.д., больше я ничего не могу. Остальное – дело самого человека и его сотрудничества с Богом по спасению самого себя. Вот и всё. А я ничего в этом плане не могу большего, чем помочь просто, создав какие-то благоприятные условия. Я! Не знаю – может быть, есть какие-нибудь у нас старцы, священники, но вряд ли даже священники на это способны, потому что священник тоже только создает условия, выполняя свою священническую работу, совершая определённые требы. То есть он создаёт условия для спасения. Но спасаться человек должен сам. Поэтому никакая «Инструкция по выживанию», естественно, спасти никого не может, потому что… ну вот, допустим, катехизис православный – это тоже инструкция по тому, как надо воспринимать вероучение. То есть в катехизисе изложены основы вероучения православной Церкви. Это своеобразная инструкция. Но она ж никого не может спасти сама по себе. Вот так же и «Инструкция по выживанию» – сама по себе спасти никого не может. Вот что я могу сказать по поводу спасения или неспасения Гуляева или Манго.
Но во всяком случае эти люди – они пришли на какой-то период и ушли. Они, собственно говоря, не участвовали… из тех людей, которые были в «Инструкции» изначально, на сегодняшний день – а там народу было немало – на сегодняшний день умерло только двое: Саша Ковязин и Дима Попов. Я Манго и того же Гуляева в расчёт не беру, потому что это люди, которые из другого проекта совершенно. Они работали до этого в каких-то своих группах – Манго был где-то барабанщиком, не помню где, потом они играли с Ником Рок-н-роллом оба, потом они с Ником Рок-н-роллом разодрались… у них состав был Манго, Гуляев, Фень – Сергей Фень из Тюмени, Ник Рок-н-ролл… вот они собрали такой состав. Кончилось это тем, что они Нику Рок-н-роллу просто дали по морде за его гнусное совершенно поведение – а человек сей способен довести, по-моему, кого угодно до белого каления – и они оказались не у дел, и поэтому потекли в «Инструкцию». Ну я б не сказал, что что-то они там такое… такой уж серьёзный вклад внесли. Больше это им дало, чем мне какая-то польза была от того же Манго… ну а какая польза… люди-наркоманы, это калеки. Какая от них может быть серьёзная польза – с ними возни больше, чем от них пользы.

К: А Саша Ковязин из-за чего?

РН: А остальные люди… ну вот они двое, да, допустим, Саша Ковязин с «Инструкцией» сотрудничал, собственно говоря, тоже только в прошлом. Умер он когда – а умер он после четырёх операций – он бизнесом уже занимался в то время. И вот на этой почве бизнеса, собственно говоря, он… его это и подорвало. Он просто сгорел на работе, потому что умер он в результате дефолта 98 года. Ну там просто была ситуация, когда многим стало очень… Когда у человека ничего нету, он ничего не потеряет, а у него уже было. И он уже… то, что было, тяжело, видимо, далось – ему потерять это было очень тяжело, и его организм не выдержал. Вот он и умер, собственно говоря. Но никакого отношения его смерть к его деятельности в «Инструкции» не имеет, потому что он уже лет шесть или семь никакого отношения в 98 году к «Инструкции» не имел. Последние его участие относится к 91 году.
Джимми Попов – тем более. Тот… его гибель относится как раз к тому, что он экстрасенсом решил стать. И вот на этом пути он, собственно говоря, и погиб. Ну опять-таки даже не от экстрасенсорики, я бы сказал, а от пьянства. Но опять же – Джимми Попов к тусовке к нашей имел всегда отношение, был и Артуру Струкову близким другом, и мне, может быть, не совсем чужим человеком, но в проекте «Инструкция по выживанию» он никогда не участвовал. Просто он такой человек был – ну описано его участие в «Ду-ду клабе» – в алкогольном клабе, ну вместе с ним мы бухали, пили, веселились, и т.д., но никакого музыкального сотрудничества с ним я лично никогда не осуществлял. Поэтому говорить о том, что его смерть как-то связана с прошлым ИПВ… совершенно никак не связана.
Колоколов – вопрос о Колоколове, допустим… Дима Колоколов как басист в ИПВ играл только в альбоме «Конфронтация в Москве». После этого он ушёл в армию, и после его возвращения из армии он никакого участия не принимал вообще. Он играл какую-то музыку свою в своём проекте… не помню, как он назывался…

К: «Мёртвый ты»

РН: Да, «Мёртвый ты». Я ему говорил, что вообще название надо поменять. Что это за «Мёртвый ты»?

К: Не послушался.

РН: Ну, Господи… он один раз из окна выбросился, мы к нему в больницу ходили. Я с ним пытался разговаривать – мол, ну что ты делаешь? Зачем ты? Он мне начинает говорить, что у него какая-то защита там большая… Защита большая, а из окна выпрыгнул. Чего такое, почему? Что за защита? В общем это всё непонятно. Я очень редко контактировал после 87 года, когда он один раз съездил в Москву, записался там, участвовал в этой записи на басу. И потом он ушёл в армию, и больше мы никак не пересекались. Поэтому тоже… какое отношение? Через несколько лет после прекращения сотрудничества, эпизодического, причём, сотрудничества в рамках проекта «Инструкция по выживанию» его гибель – это плоды его собственных творческих усилий, жизненных усилий. Я всегда говорил: как вы яхту назовёте, так она и поплывёт. Если ты назовёшь свой проект «Мёртвый ты», то можешь оказаться мёртвый ты. Вот и всё. В жизни же что… мир, видимо, так устроен, что к чему человек стремится, он то и получает, или что человек просит у Бога, Тот ему то и даёт. Ну, если ты будешь просить у Бога «убей меня»… ну, Он, наверное, тебя убьёт. Если ты будешь просить у Бога благоденствия, процветания, здоровья, то, наверное, получишь хоть в каком-то соотношении… Не в полнейшем, но настолько, насколько Господь сочтёт это полезным для человека. Но, во всяком случае, тенденция просматривается. Почему говорят, что человек сам творит свою судьбу? Ну потому что многое от человека зависит – от того, на что он настроен, его мотивы, чего он хочет, чего он добивается. Даже больше от этого зависит, чем от того, что он говорит, и т.д., потому что проявляется то, что внутри человека – в его сути, а не в его оболочке. Его истинные мотивы – это как у Тарковского в «Сталкере», когда рассказывают о дикобразе, который на подтяжках повесился у себя над унитазом – он говорит: я, говорит, на коленях просил… ну помните – там в центре зоны шар желаний – ну это тот же самый Бог, некий шар, исполняющий желания. Человек может просить у этого шара, чтобы он его брата спас, а внутри у него желание при этом, чтобы у него денег побольше было. Ну так, а что будет? Будет то, что более соответствует его истинным намерениям, вот и всё. Так и происходит.

К: Вот я про что ещё хотел спросить… мне передали твои слова, что в Печорах жить опасно, потому что скоро начнётся исход с Запада – беженцы побегут от Апокалипсиса, вообще надо вглубь страны перебираться.

РН: Я думаю, от Апокалипсиса бежать никуда вообще не удастся, если уж он начнётся… Ну он давно начался, происходит как-то поэтапно Апокалипсис. Последние времена по учению Святых Отцов начались сразу по вознесении Иисуса Христа. Иисус Христос вознёсся – и начались последние времена, и продолжаются две тысячи лет. Если говорить о том, что на западной границе будут какие-то боевые действия, то они, я думаю, будут по всем границам России, потому что Россия ослабла, и… я так считаю, что правильное было утверждение, что… ещё, по-моему, Николай II говорил, что нас никто не любит, нашей огромности боятся. Россию вечно не любит никто. Все только и ждут, когда же можно будет. Вот, дождутся момента и попрут опять со всех сторон, не только с Запада. Нет такой стороны света, от которой не исходила бы опасность для России. Ну а бежать – это уж личное дело каждого, или не бежать.

К: А можешь рассказать чуть-чуть, как вы стопом ехали с Янкой?

РН: Ну а чего там говорить? Ездили и ездили, молодые были и ездили. Сейчас-то я не поеду, мне сорок… почему? И сейчас поеду, если припрёт, если надо будет. Я и сейчас на трассу спокойно выйду и поеду. Просто тогда это было интересно – поехать, отдохнуть. Без денег. Ну и ездили – через Урал, через Уфу, по всей этой трассе, в Киев. А с Янкой вместе мы один раз только ездили – с Алушты до Киева, когда ещё с Летовым тусовались. Летов в Киеве сидел, а мы с Янкой возвращались… ну вместе просто. Она узнала, что Летов в Киеве, ну и поехали. Я просто из Киева до Алушты на этих ехал, на дизелях – туда мы с каким-то парнем добрались до Крыма. А вот обратно – просто по трассе перемещались вместе. Ну в общем, так спокойно мы с ней, хорошо так доехали. У меня о ней только приятные воспоминания. Хороший был человек.

К: У вас не было идеи что-то вместе сделать?

Ромыч НеумоевРН: Да нет, а зачем? Она самостоятельная творческая, как говорится… Она с «Инструкцией»-то играла – я имею в виду с музыкантами с теми же самыми, записывалась. Потом выступали они – в Курган ездили вместе с концертами. Кассету я слышал – курганский концерт, Жевтун там играет, ещё кто-то – то ли Аркаша, то ли Джексон. А «Великие Октябри» тоже записывались… ну и Летов тоже там участвовал. Почему-то потом, как мне сказали, Летов эту запись ругал. Самая такая качественная запись… но она не соответствует взглядам Летова на звук – грязи мало. Не извратный звук такой, не роковый. Ну… ему так нравится… Мне кажется, у него идиосинкразия просто. Он рок воспринимает именно как извращение, как будто без этого рока и быть не может. Ну, может, это раньше было – может, он сейчас повзрослел.

К: А ведь вам с ним приходилось вдвоём путешествовать, насколько я знаю – по Уралу лазили…

РН: Я вообще-то сколько раз об этом говорил, рассказывал – тысячу первый раз не хочется просто. Ну лазили-лазили… а в Киеве по роже ему дал. Спрашивают: из-за чего – из-за бабы, из-за той же Янки в общем, если так разобраться. Можно, конечно, придумывать разные концептуальные, идеологические объяснения, а на самом-то деле всё проще. Приревновал меня к Янке – вот и давай залупаться. Я ему по роже и дал. Да из него драчун, конечно… чего ради? Я, по-моему, первый предложил – ну я просто так предложил, говорю: ну чё ты наезжаешь? Если хочешь, надо выйти один на один. Ну он подумал-подумал, потом возьми да и согласись. Я тогда был осуждён всеми. Ну как же… побить Летова – это всё равно, что побить ребёнка. Где-то я прочитал: ударить еврея – это всё равно, что ударить ребёнка. Представляется такой еврей… с таким детским взглядом несчастным… с вековой скорбью еврейского народа в глазах – и вот его ударить. Это же кошмар!

К: А вообще, вот ты принципиально такую занимаешь позицию, что ты… ну, как бы, для всех своих слушателей ты доступен для общения в прямом режиме – ты и в гостевой отвечаешь, в отличие от того же Летова, которого нет нигде – он только является как такой некий «священнослужитель» на сцене, и потом пропадает.

РН: Ну так он – опять же – он заботится о своём культе личности, как говорится, а для культа личности нужна… как у Сталина – там есть своя логика. Если культ личности существует, создаётся – там своя логика есть, там нельзя быть доступным. А так как я ни о каком своём культе личности не помышляю, мне-то что… почему бы не общаться? Мне проще так, мне так интересней. Мне не интересно создавать свой культ и извлекать потом из этого материальную выгоду. Я лучше квартиру отремонтирую и денег заработаю. Эта недоступность для публики, загадка, человек-загадка – я считаю, что проще надо быть. Что в эти игры играть? Я там автографы даю, общаюсь… я не Летов. При этом я не хотел бы, чтобы мне это в тягость стало. Есть такая поговорка: будь проще, и люди к тебе потянутся жадными руками. Я совершенно не собираюсь свою жизнь превращать в какое-то паблисити. Ну и скрываться от людей тоже смысла не вижу. А что мне скрывать-то? А Летов в это… в Майкла Джексона играет в этом отношении. Ну а в интернет то что не ходит… так и Джексон (Кокорин) вот не ходит, многие не ходят, потому что, а чего туда ходить? Толку-то? Туда – в интернет – народ в основном ходит виртуальный, такой же, как и сам интернет, поэтому я их понимаю. Я бы, может, и сам не ходил, если бы вёл такую активную сценическую жизнь, мне бы достаточно было общения с публикой. Ну а поелику я сижу в некоем затворе, собственно, этот интернет – это для меня единственное связующее звено с публикой.

К: А вот тебя в гостевой часто пытаются как-то – я уж не знаю, это твои слушатели тоже ведь – пытаются как-то поддеть тебя, задеть, укусить, уколоть очень часто…

РН: Так у меня и на концертах приходят очень часто люди… сейчас же бесноватых очень много развелось. Приходят, показывают разные вещи, пишут там, зачастую настолько интимные, что никто кроме как дьявол не мог им этого сообщить. Некоторые про меня такие подробности знают и мне со злорадством спешат их сообщить. Вот мол, знаем про тебя… ну а я что? Знают, конечно, я ничего не могу сказать – грешен. Ну пытаются, да, многие. Ну потому что рок в целом – там превалирует… само как явление такое, сатанизмом отдаёт очень сильно, страдают очень многие люди беснованиями на почве увлечения рок-музыкой. Поэтому в среде любителей анархии и прочего, мои православные взгляды, естественно, воспринимаются как оскорбление, раздражают многих.

К: Так и говорят часто: Ромыч – это да, но вот то что последние его взгляды – это уже, конечно…

РН: Ну это такой тип рассуждений, свойственный таким мальчикам субтильным, девочкам, которые ходят на антивоенные митинги – я видел в Москве… вот, они слушают, там, рок-музыку какую-нибудь этакую. Да, может… откуда я знаю? Я, может, не соответствую тому, что я декларирую сам по себе, может быть, они лучше меня – те, кто это пишет. Я вот к такому мнению пришёл, к таким выводам, что нельзя допускать, что если ты любишь рок-музыку, чтобы при этом становиться предателем, на почве любви к рок-музыке, становиться предателем собственной страны и собственного народа. А это… тенденция такая – она там присутствует, в этом явлении, которое называется «русский рок». Оно сформировано, формируется у людей – некое муссирование собственного… ну не муссирование, а эскалация собственной слабости и упоение слабостью. Вот Джексон(Кокорин) занимается этим – «Подарок для самого слабого». Вот этого слабого постоянно надо пожалеть. Отсюда сразу некая такая связь с демократическими ценностями. У нас же демократы о чём говорят? Постоянно проавозащитничают – «надо защищать слабых». Слабые – это кто? Это пидарасы, всякие гомосеки, оказавшиеся слабыми перед искушениями, и т.д. И вот, надо пожалеть человеческую слабость, её надо принимать, понимать, и т.д.

К: Политкорректность.

РН: Да, политкорректность. Это всё примерно близкие по духу такие вещи. И вот, собственно говоря, вся эта идеология – внедряемая в рок, через рок-музыку пропагандируемая – она формирует кого? Она формирует потенциальных предателей интересов своей Родины, людей, легко сдающихся перед напором зла, не способных к сопротивлению злу, любящих упиваться собственным бессилием. Там постоянно тема одиночества – как у Виктора Цоя, постоянно какие-то жалкие «дайте», постоянно что-то им не дают.

К: А у Джексона в одной из последних песен: «Душа моя вконец привыкла к костылям, без помощи уже мне не подняться» - начинается так, и в том же духе дальше…

РН: Ну, Господи – человек признаётся, ну это его дело – значит, так оно и есть. Но это ладно, а там у них есть… меня поражает другое, другие экзерсисы и признания: «Мы просто падаем вниз, мы просто валимся вниз, мы скоро ёбнемся все». Ну надо же, как это хорошо, понимаете? Как это надо воспевать, как надо этим упиваться, что «вот такие вот мы». Вслед за этим стоит некая такая позиция – дескать, а что же тут вообще плохого? Ну так и… так и гомосеки какие-нибудь скажут, что «мы тоже хорошие, что мы – виноваты, что в жопу ебёмся?» Это люди – просто они ещё не подросли, это проявление такого инфантилизма, не понимания, что… Саша Ковязин оценивал всю эту психологию. Он мне как-то говорит про Джексона, про Аркашу: вверх-то идти – это надо усилия прилагать, а на сатанинскую волну – там ничего делать не надо, сиди – она тебя понесёт. А усилий же не хочется прилагать, тяжело же бороться со злом. И поэтому многим людям гораздо проще ему поддаться. Ну а так как все правы хотят быть при этом, оправдывать себя все привыкли – ну вот отсюда и происходит декларация подобная… я бы даже сказал, не толстовщины – это уже похуже даже толстовцев получается.

©2003, Инструкция по выживанию

веб дизайн студия az solutions:
разработка сайтов, раскрутка сайтов